2–9 сентября 2018 года
Аккредитация
Template "" was not found.
Проводник
Пресса о нас
Фотоальбом
ГлавнаяАрхив фестиваля2001Статьи
Мэтр сто семьдесят три

Мэтр сто семьдесят три

12 Сентября 2001

Открытие "Киношока" прошло при огромном стечении жителей города и курортников, пришедших посмотреть на Ивара Калныньша, Кахи Кавсадзе, Николая Олялина, Юрия Яковлева, Юлия Гусмана и других любимцев десятой музы, слетевшихся на берег Черного моря с разных концов бывшей империи. На этот раз обошлось без традиционного плача о потерянном рае, коим якобы являлся покойный союз – видимо, перемежать рыдания с чтением бодрых приветствий от президентов независимых государств было бы не с руки. Впрочем, церемония вышла теплой и даже, можно сказать, семейной благодаря периодическим откровениям ведущих Ирины Шевчук и Сергея Новожилова относительно формы их десятилетнего альянса с Виктором Мережко, где промелькнуло загадочное слово "гарем", в традиционных обществах означающее союз многих женщин и одного мужчины, а не наоборот. Весьма уместным было также появление перед сценой симпатичной черно-белой кисы с призывно поднятым хвостом, в животе которой г-н Мережко со свойственной ему зоркостью усмотрел будущих котят, что дало ему повод к расстроганному замечанию: "Все мы тут беременны". Выступления рослых представителей кубанской администрации, статус которых удачно гармонировал со статью, обнаружили явные ораторские навыки, когда-то чиновникам совершенно несвойственные. Особенно запомнился пассаж: "Если бы Шекспир жил в Анапе, он непременно сказал бы: "Вся наша жизнь – кино". Правда, если бы в Анапе жил еще и Платон, он добавил бы: "А люди – тени на экране". Кстати сказать, римская и греческая история то и дело дают о себе знать на этих благословенных местах, а здешние краеведы находят весьма любопытные аргументы в пользу того, что легендарные Ахилл с Язоном и вполне реальный Овидий когда-то бывали именно на этих, по тем временам весьма удаленных от Эллады и Рима берегах. Церемонию также оживил Роман Виктюк в белом пиджаке и красных штанах, прочитавший пышный стиш, в котором предрекалось, что французский город Канн скоро будут называть второй Анапой – надо полагать, без появления наших танков на Лазурном берегу.

К сожалению, вызванный актерами энтузиазм анапчан никак не сказывается на их готовности ходить в кино, вернее - платить за него. И если свободные посмотрелки фильмов на открытой летней площадке собирают народ, то один из утренних фестивальных сеансов в к/т "Октябрь" был отменен, так как на него не было продано ни одного билета.

С другой стороны, и смотреть, придя в кино, бывает не на что. Это не упрек составителям программы - фильмов в странах СНГ и Балтии производится так мало, что отборщики вынуждены брать практически все, что дают. В противном случае в конкурс едва ли попала бы не менее противная (чем случай) короткометражка Вахтанга Лашаури "Дорога, дорогая, дорогой" с Кристиной Орбакайте (дорогая) и Владимиром Пресняковым (дорогой), изображающих сюсюкающую чету молодоженов. К счастью, фильм нет нужды долго комментировать, поскольку он снимался несколько лет назад, так что искренность этих сладко-сопливых излияний звездной четы уже проверило время.

Ничего, кроме оторопи, не вызывает и тридцатиминутный фильм Романа Хруща "Крестик и нолик", в котором юный священник, только что кончивший семинарию, издалека приезжает в Москву, чтобы найти себе попадью. Жениться он почему-то непременно хочет на бывшей однокласснице, погрязшей, говоря слогом Василия Белова, в развратной городской жизни. О правдоподобии фильма говорит уже то, что одноклассники, не видавшиеся всего-то лет пять, напрочь не узнают друг друга. Но какое дело постановщику до правды деталей и правды характеров, когда фильм претендует на глобальное обобщение, беспардонно противопоставляя якобы грязную столицу и якобы чистую глубинку, бесовскую современную цивилизацию и старые религиозные устои. Что же касается современного князя Мышкина, который во что бы то ни стало хочет жениться на современной Настасье Филипповне, то про них уже снят "Даун Хаус", одновременно (хотя и временно) снявший эту тему с повестки дня. По правде сказать, "Крестику и нолику" самое место на "Золотом витязе", где обеду предшествует молитва, а православное и многословное кино в большой чести, но закавыка в том, что режиссер, насколько можно понять, не разделяет идеологии собственного фильма.

Но наибольшее неприятие (естественно, не всей публики, а ее части, к которой принадлежу сам) пока вызвал "Поводырь" белорусского режиссера Александра Ефремова. Я не против сентиментальных картин, в которых слепые девушки находят свое маленькое женское счастье, а глухие юноши становятся большими пианистами - я только против того, чтобы любовные мелодии игрались вилкой по стеклу. Это не полемическое преувеличение - чтобы досмотреть "Поводыря" до конца, мне пришлось трижды выйти из зала и выпить сначала стакан коньяку, а потом еще две бутылки пива, поскольку от каждого нового персонажа меня воротило с новой силой. Вспоминалась старая шутка: "Вышел с выставки потрясенный. Особенно трясло возле... ". И когда плохой бывший муж героини, заставши свою ослепшую супругу в объятиях благородного героя, сказал: "Меня от вас тошнит!", ему оставалось только поаплодировать.

Мне как-то приходилось писать о том, что в таланте меньше тайны, чем в бездарности, но здесь загадка даже не в самом режиссере (когда-то снимавшем нормальное кино), а в эстетическом слухе целой студии, работавшей над этой картиной, и в поразительной способности одних людей производить художественные продукты, вызывающие рвотные спазмы у других, таких же homo sapiens. "Поводырь" не первый пример, поскольку два года назад на "Киношоке" нас так же потрясли "Две женщины и один мужчина", снятые в той же Белоруссии.

У современного грузинского кино совсем иные проблемы, чем у белорусского, но нечто общее у них есть - и то, и другое совершенно не видят, как они выглядят со стороны. И, судя по их реакции на критическую оценку, еще долго этого не увидят. Между тем, стоит посмотреть фильмы грузин, живущих в Европе - Отара Иоселиани, Ираклия Квирикадзе или Дито Цинцадзе, чтобы осознать, насколько свихнулось снимающееся на родине грузинское кино, будь то "Здесь светает", "Озеро" или нынешняя конкурсная лента "По винтовой лестнице" - сильный по звуку и изображению, но крайне претенциозный по смыслу и нарциссический фильм Мераба Тавадзе. К тому же, приходится добавить, что уникальное "Покаяние" Тенгиза Абуладзе произвело на грузинское кино примерно такое же двусмысленное действие, какое на кино российское оказало творчество позднего Тарковского - были унаследованы формальные элементы, в том числе известная манерность, но то духовное напряжение и та опора на реальность, которые единственно оправдывали этот стиль, были совершенно утрачены. Действие многих современных грузинских фильмов по замыслу происходит "везде" - а на деле оказывается, что нигде, а отдельные сцены так усиленно накачиваются переносными значениями, что теряют всякий прямой смысл. В результате целое направление нынешнего кино Грузии, претендующее на метафизическую глубину и всечеловечность, но при этом отрывающееся от конкретной историко-социальной почвы, оказывается глубоко провинциальным и герметичным. И даже грузинский юмор, коль скоро он проявляется за кадром, а не на экране, тут не поможет. Известный грузинский режиссер Резо Чхеидхе ("Отец солдата"), когда на пресс-конференции его назвали "мэтром", сказал: "Я не мэтр. Я - мэтр семьдесят три", но с высоты этого роста не заметил (или не нашел нужным заметить) вообще никаких узких мест "Винтовой лестницы" и даже "Поводыря".

Film.Ru


Виктор Матизен



Вернуться к списку