2–9 сентября 2018 года
Аккредитация
Template "" was not found.
Проводник
Пресса о нас
Фотоальбом
ГлавнаяАрхив фестиваля2002Статьи
Шум ветра, или У природы нет плохой погоды

Шум ветра, или У природы нет плохой погоды

15 Сентября 2002

В тот момент, когда вы это читаете, XI «Киношок»  стал достоянием истории. Ничего страшнее пятницы, 13-го, к счастью, не случилось. Ну, вчера буря мглою небо крыла, ну, молнии пытались перечеркнуть месяц в его молочной спелости, ну, грохотало, будто в оркестре у Иоселиани, - разве ж это шок? Ясное дело, наутро все журналисты, как и я, -- о погоде: что может быть милее и банальнее?

Светские банальности понятны: все нервничают в ожидании вердикта жюри. Все надеются, что оно не станет шоком. В целом конкурсный «пакет» нынче оказался не сильным. Это касается фильмов и полнометражных, и короткого метра, произведений из стран СНГ и Балтии – и российской продукции. Директор программ «Киношока» Сергей Землянухин, безусловно, опять проделал гигантскую работу в поиске новых и удачных картин, но если первое (новизна) от него зависит, то второе – по определению, дело Бога. Три четверти режиссеров, представляя свои опусы на сцене кинотеатра «Октябрь», говорили, что увидят их впервые вместе с залом, «тепленькими».

Это приводило нередко к большим расстройствам. Например, Давид Кемхадзе, дебютант из Грузии, ужаснулся качеству своей копии, которую ему вручили буквально перед самолетом (и которая, кстати, была сделана на его личные деньги): звук опаздывал относительно изображения на четыре секунды, само изображение «отличалось» невероятной блеклостью. В итоге молодой автор, которому удался и смысл, и саспенс, вынужден был «на пальцах» объяснять замысел своего фильма Libertango, несущего сверхактуальную и высоко гуманную идею: всякий выстрел – преступление, нельзя допустить первого выстрела, который неизбежно – провокация.

Но не только копии подводили конкурсантов. Режиссер Евгений Юфит на пресс-конференции сказал, что его «Убитые молнией» были показаны не в должном формате, а Лариса Садилова задержала демонстрацию своей картины «С любовью. Лиля.» в поисках нужной рамки для проекционного аппарата – искомого предмета, кажется, ей пришлось добиваться чуть ли не с матюгами. Но Садилова старалась не зря: большинству собравшихся ее история – наполненный смешными и грустными моментами рассказ о том, как одна работница птицефабрики в Орле ищет любовь и мужа, – весьма понравился.

Понравился, несмотря на то, что в нем довольно настырно проводится обидная аналогия «все люди – куры, которых жестоко ощипывает жизнь». Понравился настолько, что осталось незамеченным серьезное идейное противоречие: если мы сочувствуем персонажам – то они не куры, да и мы, зрители, -- не безмозглая скотинка. Натуралистичные кадры конвейера куриных тушек вкупе с разнообразными несчастьями героини превращают картину едва ли не в фильм ужасов, однако, по сути, это едва ли не единственная работа, которая может иметь прокатные перспективы при грамотной раскрутке. Актрисе Московского ТЮЗа, дебютантке в кино Марине Зубановой, изобразившей добрую и невезучую Лилю, все сразу стали прочить приз за лучшую женскую роль – хотя до того считали основной претенденткой Алису Богарт, сыгравшую в «Лунных полянах» Игоря Минаева.

Этот фильм, сюжет которого – инцестуальные переживания брата и сестры «на фоне» великой русской литературы, фрагментов набережных неназванного и, простите, обуржуазенного Петербурга и операторских "светотеневых" излишеств, - тоже продукт, но из серии «сделайте нам красиво». Домохозяйки у экранов своих телевизоров думаю, будут очень переживать эффектно поданные, но пустоватые страдания героев. Продюсер фильма Владлен Арсеньев (НТВ) поразил меня признанием, что «многоуважаемый буфет» и князь Мышкин возле убиенной Настасьи Филипповны возникли в сюжете «чтобы французские зрители не заскучали». «Небо в алмазах» Василия Пичула и «Москва» Александра Зельдовича, также использовавшие Чехова в качестве подпорки, все же до подобной порнографии не опускались. Порнографию я понимаю, извините, как Вайда, – все на продажу.

Реальные переживания реальны у персонажей картины «Не плачь!» казахского режиссера Амира Каракулова - трогательной истории про больную девочку и самопожертвование ее тетки, оперной певицы. Фильм оставил довольно сильное впечатление, достаточно органично соединив безусловное и условное, причем как на уровне жизни, так и на уровне киноязыка. Герои реально бедствуют (то есть, у них нет денег), их простая жизнь снята в документальной свободной манере (с трансфокатором даже настырным), но «призрак» оперы, самого элитарного искусства, страшно далекого от данных обстоятельств места и времени, витает над убожеством быта и привычкой к нему (замена счастию); в финале звучит знаменитая ария из «Чио-Чио-сан» -- и статуарность, «искусственность» этой сцены некой иной гармонией по-своему преодолевает несчастья будней. Картина расчислена – и в то же время не фальшива, однако, увы, потрясения не происходит – возможно, потому, что в зале «Октября» совершенно расстроена система  Dolby и звук задавлен.

Самой цельной, самой профессиональной по всем компонентам и самой близкой к искусству осталась уже упомянутая картина бывшего некрореалиста Евгения Юфита «Убитые молнией» -- ей суждена долгая фестивальная жизнь и успех среди критиков и продвинутой молодежи, не более – но и не менее.

К сожалению, к финалу "Киношока" как бы забылся «Шум ветра» режиссера из Киева Сергея Маслобойщикова, показанный в первый же день. И сразу обусловивший многие мотивы и обертона восприятия дальнейшего – как принято говорить, он задал планку. Это ярко выраженные авторские «разборки» с самим собой, с природой творчества, с жизнью и смертью. Художник ставит перед нами вопросы крупные, по нынешним временам – редчайшие, местами картина поднимается в своей кинематографичности до высот «Зеркала», ее изобразительное решение беспрецедентно изысканно. Возможно, некоторая переусложненность фильма со временем перестанет казаться таковой, но пока чрезмерность образно-символического ряда наравне с избыточностью непрозрачного текста не дали многим зрителям, отвыкшим думать и умно чувствовать в кино, понять основную метафору: мы все – вольные, невольные или подневольные беглецы.

Маслобойщиков на пресс-конференции клялся-божился покончить с рефлексией навсегда – не дай Бог, он исполнит свое обещание: мы потеряем режиссера. Проигрыш многих картин «Киношока» как раз в том, что режиссеры хотели и авторами прослыть, и кассе угодить. Такое бывает только в случае шедевра – впрочем, не буду повторяться.

В короткометражном конкурсе, по кулуарным разговорам, безусловными фаворитами оказались две работы – "Завтра день рождения" дебютантки Ларисы Бочаровой (страдания юной особы: любовь-морковь и все такое, остроумно и свежо) и анимационно-игровой фильм "Клоун" Ирины Евтеевой по мотивам спектакля великого мима Славы Полунина, только что получивший главный приз короткометражного конкурса в Венеции "Серебряный Лев св.Марка".  Чаемый потенциал дебютантки и евтеевская живописность «затмили» и взрывной аскетизм «Последнего вагона» -- первой игровой короткометражки Аудрюса Стониса, известного классика литовского неигрового кино, и безупречное равенство формы и смысла во «Взлете» известного киргизского профи Марата Сарулу, -- но поклон в их сторону фестивальной публики остался не более чем почтительным.

Когда я сочиняю эти последние строчки, за шикарным окном пресс-центра распогодилось. Вдоль аллеи, по которой тихими ночами, вероятно,  бродит Фея, сегодня посажены среднего роста туи – в ямы, наполненные водой после ночной и утренней бури. Деревца, надеюсь, приживутся. Впечатления укоренятся и когда-нибудь прорастут на нашей, кинематографической, почве. Чтобы затем расцвести – кто скажет, цветами прекрасными, кто – ядовитыми. Все простите. Каждая погода – благодать. 

Ольга Шервуд



Вернуться к списку