2–9 сентября 2018 года
Аккредитация
Template "" was not found.
Проводник
Пресса о нас
Фотоальбом
ГлавнаяАрхив фестиваля2004Статьи
Тринадцатый "Киношок" в Анапе не может забыть о политике

Тринадцатый "Киношок" в Анапе не может забыть о политике

22 Сентября 2004

Солнце светит, воздух горячий, море ласковое, виноград созрел – а открытие фестиваля и вечерние сеансы для публики перенесли с площади в помещение Летней эстрады, поскольку она окружена со всех сторон стенками и так легче обеспечить безопасность.
Конкурсные показы теперь проходят прямо на территории пансионата "Фея-2", где "Киношок" располагается уже три, кажется, года – и это первая профессиональная новость фестиваля. Построенный специально кинозал, название которого пока не придумано, доделали даже не к первому рабочему дню, а ко второму – и кресла пока временные, и фанерны ступени амфитеатра, и нет пока особого уюта. Но все равно: огромное достижение, необычайное удобство для работы жюри и критиков, а также всех, кто на "Киношоке" ходит в кино – аж с двух часов дня до восьми вечера нон-стоп.


Вторая главная новость – открытие внутри "Киношока", который уже кажется весьма "пожилым", "Шорт-Шока" – фестиваля короткометражного кино. Отдельный конкурс, отдельное жюри и отдельные пресс-конференции. При этом жюри – исключительно иностранцы, присутствие которых здесь в таком количестве также в новинку. 
Про иностранцев стоит подробнее. Во-первых, понятно, что таковыми тут считают лишь представителей дальнего зарубежья, остальные – армяне, азербайджанцы, белорусы, грузины… далее по всем известному списку – прочно свои, по крайней мере, до тех пор, пока не умрут нынешние сорокалетние. Во-вторых, надо особо отметить: европейцы отправиться сейчас в Россию не побоялись. Но еще большего уважения за свой приезд заслуживают звезды отечественного (читай: советского) кино – актриса Майя Аймедова и режиссер Ходжакули Нарлиев из Туркмении. Туркменбаши является противником каких-либо связей своих подданных с остальным миром. По сути, страна находится за железным занавесом, деяния главы государства, описания которых доходят оттуда, поражают своей жестокой (с точки зрения даже не демократического сознания, а обычного человеческого разумения) бессмысленностью… 


Среди европейцев же особо всем старожилам кинопроцесса мил немец Ганс Шлегель, многолетний друг советского кино, бывший отборщик Берлина, Оберхаузена и других фестивалей, особо гордящийся тем, что в прошлом году Венеция принимала и награждала "Возвращение" Андрея Звягинцева с его, Ганса, подачи. Господин Шлегель всегда очень серьезен. Например, он не захотел фотографироваться на пляже рядом с фанерным элефантом – китчу надо противостоять серьезно!


Зато абсолютно для всех желающих играл на своем дудуке и пел (!) легендарный Дживан Гаспарян. Овации сотрясали зал, маэстро оказался как раз таким, каким и должен быть в нашем представлении гениальный артист, – человеком любезным и в то же время четко держащем дистанцию. Но только не за столом, разумеется. Гаспарян со своими музыкантами дал еще концерт в Анапе (билеты – от 50 до 120 рублей, просто смешно), здесь живет много армян, пришли все. Наверное, и те, кто намеривает по пляжу каждый день полсотни километров, продавая вареную кукурузу, вяленую рыбу, пирожки домашние с чем только можно, – и так зарабатывая себе на жизнь. И присутствовал на концерте лидер диаспоры. Ему мудрый Дживан сказал: с властью держись на "тридцать шесть и шесть", ибо "тридцать семь" – уже температура.


И эта температура зашкалила в двух (на момент, когда я пишу эти заметки) фильмах. Сначала – в эстонской картине "Бунт свиней" Яака Килми и Рене Рейнумяги. Сюжет: в 1986 году ребята в тамошнем трудовом лагере протестовали против того, что по окончании школы многих отправят в Афганистан, – и это у них было ничуть не менее естественно, чем активный подростковый секс (звучит грубовато, а показано в первой половине фильма так поэтично, как мало где). В финале по экрану неслись свиньи, с которыми авторы сами сравнили свой народ, – и народец киношоковский сильно им пенял за это, а также за постоянную для прибалтов тему советского притеснения (будто все остальные не переживали ситуацию школьного лагеря, где на десяток шкрабов лишь один вожатый – друг). А я считаю, что картина эта – о любви и свинстве в каждом человеке и в каждом обществе; их соотношение (ангелы редки, во время сеанса в кинозал влетел голубь) и определяет человеческую и гражданскую состоятельность каждого.


Еще выше был градус разговора о "Недоверии" Андрея Некрасова, "документальной композиции в 12 частях", по определению автора. Это история из 1999 года, когда на улице Гурьянова в Москве был взорван девятиэтажный дом. Рассказ о двух сестрах, Татьяне и Алене Морозовых, потерявших тогда мать. Одна из них оказалась в центре взрыва, но уцелела чудом, а другая, живущая в Америке, узнала о случившемся от журналиста СNN. Картина сделана в жанре публицистического расследования. Из подбора видеодокументов и фрагментов российских телепередач (помните "Независимое расследование" Николая Николаева на НТВ?), интервью сестер, свидетельств очевидцев, рассказа одного из обвиняемых (чеченец Тимур был, конечно, совершенно ни при чем и  отпущен) и его жены, истории с "учениями" в Рязани, следует вполне однозначно: власть завралась. А значит, ничто не противоречит весьма распространенной версии: этот чудовищный акт организован ФСБ.


- Изменилось ли ваше отношение к проблеме после Беслана? – немедленно задали вопрос Некрасову на пресс-конференции. И он не знал, что ответить. Потому что никто из нас этого не знает.
Еще спросили, делал ли он антипутинский фильм, подобно Майклу Муру с его антибушевской картиной?
- Как человек, я не могу допустить даже мысленно, что наши люди устроили такое, – сказал Некрасов. – И, в принципе, к Путину отношусь даже с симпатией. Но как режиссер я обязан рассуждать рационально…
Теракт на улице Гурьянова случился 9 сентября 1999 года. "Киношок", состоящий на треть из москвичей, я хорошо помню, тогда просто замер. Через два года и два дня он замер еще раз.


Ольга Шервуд



Вернуться к списку