2–9 сентября 2018 года
Аккредитация
Template "" was not found.
Проводник
Пресса о нас
Фотоальбом
ГлавнаяАрхив фестиваля2007Статьи
Достоинства плохой бумаги

Достоинства плохой бумаги

22 Сентября 2007

Видеофестиваль в небольшом сибирском городе Канске появился шесть лет назад. Уже сама идея привозить современное искусство в далекую провинцию казалась безумием или бравадой. Поначалу она и была бравадой группки художников, которые мечтали иметь визитные карточки с надписью «директор Канского фестиваля», чтобы с гордостью раздавать оные знакомым и друзьям. Однако сейчас фестиваль претендует на роль одного из самых активных и ведущих фестивалей, проходящих на территории России и, может быть, Европы. О его занимательной истории и особенностях, а также о жизнеспособности оппозиции видео и кино мы беседуем с почетным президентом фестиваля Андреем Сильвестровым.        

- Какие могут быть перспективы у подобной инициативы в провинции, где аудитория абсолютно не подготовлена к восприятию современного искусства? 

- Что в провинции, что не в провинции, чтобы что-то получилось надо это упорно делать. Конечно, у Канского фестиваля, как и у каждого удавшегося дела, видимо, была своя счастливая звезда, которая не позволила остановиться. Первые пять лет мы героически боролись. Было полное отсутствие поддержки со стороны местных властей, хорошо хотя бы, что не мешали. Отсутствие финансирования, приходилось вкладывать свои деньги. Неадекватное отношение к нам зрителей, когда зал полностью забивался гоготавшими детьми и пьяными подростками. То, что у нас хватило сил все это пройти, привело к тому, что, во-первых, появился у фестиваля свой зритель, то есть те люди, которые специально ходят на просмотры, люди, которые специально приезжают в Канск из других городов Сибири. В этом году у нас появился первый турист из Москвы, приехавший за свой счет. Во-вторых, сложился диалог с администрацией края, появились частные заинтересованные в проведении фестиваля люди.
 
- Не понимаю, почему вдруг изменилась ситуация. Почему появилась заинтересованность?

- Идея фестиваля появилась как шутка, в центре которой был аттракцион: «дикие авангардисты едут в дикую Сибирь». Народ смотрел на приехавших художников и смеялся, потому что раньше не видел такого безобразия. Художники удивлялись тому, как все там депрессивно и ужасно. Это продолжалось года два. И только на третий, четвертый фестиваль, мы поняли, что надо создавать рабочую ситуацию. Важнейшей задачей сейчас является расширение нашей аудитории, привлечение зрителей из Иркутска, Новосибирска, Красноярска. Сейчас мы привыкли, притерлись друг к другу. Другой важный момент, что за шесть лет фестиваль сумел сформировать свою базу режиссеров, присылающих нам фильмы. Появилось несколько постоянных режиссеров. Например, Володя Логутов (самарский видеохудожник, куратор – Л.К.), который на втором фестивале был отобран в шорт-лист, на четвертом он получил награду, потом победил на «Киношоке» в программе «Кино без кинопленки». Сейчас Володя является одним из ведущих российских художников, выставляющихся и в России, и в Европе. Он вырос с нашим фестивалем. Есть такие же примеры иностранных художников. Благодаря упорной работе с базой режиссеров, с культурными институциями, со школами, мы получаем хорошую программу. Кстати, в программе, которую мы будем сегодня представлять, есть очень странный русский фильм.

- Он один?

- Два русских фильма. Традиционное соотношение русских и зарубежных фильмов в программах примерно 30 на 70.
 
- И чем оно объясняется?

- Качеством работ. Оценка, думаю, вполне объективная.

- А кто отбирает?

- Я, Надежда Бакурадзе и Павел Лабазов. В этом году нам прислали 400 фильмов, на просмотр которых мы  потратили неделю. Окончательное решение принимаем втроем, пытаемся найти консенсус, нивелируем свой вкус. 
 
- Помимо конкурсных показов, есть еще и сопровождающие их мероприятия, так называемая, специальная программа. Почему существует необходимость в организации культурного поля вокруг видео?

- Образовательная программа важна для студентов, для людей заинтересованных. К конкурсу, идущему восемь часов, зрителю предлагаются еще и внеконкурсные работы, которые нам кажутся интересными. Члены жюри представляют свои фильмы, программы, выставки. В этом году была лекция по истории российского видеоарта Антонио Джеуза (искусствовед и куратор – Л.К.). У нас часто спрашивают о критериях отбора. Мы отвечаем, что наш основной критерий – инновация. Фильм может быть сделан в любом жанре, игровой фильм, мультфильм, экспериментальное кино, видеоарт. Если мы чувствуем, что это свежее сознание, за этим фильмом что-то стоит. Игровой фильм, снятый волгоградскими любительницами, может соседствовать с невероятно выверенным немецким фильмом. Инновационность позволяет привлекать другие виды искусства, рассказывать и показывать их. Когда-то к нам приезжал композитор Сергей Загни. Он провел мастер-класс в детской музыкальной школе и на закрытии фестиваля дети играли его произведения. В этом году мы затеваем очень интересное и полезное дело: строительство в городе пальм, придуманных детьми из московской детской студии под руководством архитектора Михаила Лабазова, детьми из Норильска и Канского детского дома.

- Каждый год на фестивале новая тема. Почему вы подняли старую проблему отношений кино и видео, почему она стала актуальной?

-  Тема фестиваля звучала так: «Волшебство видео против магии кино. Искусственная оп-позиция». Фестиваль раньше позиционировался, как видеофестиваль.  Для первых лет нам было важно отделить видео от кино, сказать, что мы занимаемся чем-то другим. Теперь когда в России есть несколько видеофестивалей, когда само понимание отдельности этого жанра не вызывает сомнений, когда видео распространено повсеместно, мы говорим, что не имеет значения кино или  видео, цифровой фотоаппарат или мобильный телефон. Это все технологии.

- На круглом столе по проблемам кинематографического образования кто-то из выступавших констатировал засилье видео, усредняющего вкус зрителя, дезориентирующего его и пагубно влияющего на качество операторских работ.

- «Доступность, безотказность и плохая память». Так называется один из фильмов, который участвовал в конкурсе. Этот фильм с его атмосферой и стилем стал возможным, благодаря появлению видео. Но выступавший отчасти прав. Доступность и простота в обращении, действительно, усредняет вкус, дает возможность любому произвести свой фильм. К нам в конкурс пока не попала и думаю, что не попадет ни одна работа из ВГИКа. То, что снимают студенты ВГИКа, просто за гранью добра и зла. Это не просто плохо, это отвратительно. Я не понимаю, как этих людей учат и чему их учат. То же самое касается и Высших режиссерских курсов. Студенты этих вузов -  ужасающие калеки. Им надо запрещать снимать на видео, пусть снимают на пленку. Может, будут внимательней. Хотя помню, что от просмотра во ВГИКе студенческих фильмов, снятых на пленку, тоже в дрожь бросало.

- То есть оппозиция отменена в пространстве вашего фестиваля, но она продолжает действовать?

- Понимаете, разница кино и видео – это качественная разница. Разница, на какой бумаге напечатан текст. Если человек умеет обращаться с технологией, то у него все получается. Плохая бумага оказывается достоинством.
 


Лида Канашова



Вернуться к списку